Человек, который строил город 

Этот сайт создан в память об отце и дедушке.
Он не является официальным архивом или научной работой. Здесь собраны воспоминания, документы, фотографии и проекты, которые помогают увидеть не только профессию, но и человека.

Марк Борисович (1915–2010) прошёл войну сапёром, вернулся в разрушенный город и посвятил себя архитектуре. Он работал внимательно и спокойно, и многие его здания до сих пор остаются частью городской жизни. Архитектура была для него продолжением человеческого труда и ответственности, такой же подход он сохранял и в преподавании.

Марк (Мордехай) Шнеерсон происходил из семьи, связанной с династией Шнеерсонов и родственной линией Менахем-Мендел Шнеерсон (7-й Любавичский Ребе). Семьи жили по соседству в Екатеринославе, ныне Днепр, а в конце 1980-х годов контакт был вновь установлен через переписку и посланников, включая приглашение Марка переехать в Нью-Йорк, от которого он отказался.

Дальше на этом сайте начинается история его жизни, работы и времени, в котором он жил.

Военная биография Марка Борисовича Шнеерсона началась ещё до завершения его архитектурного образования. В конце 1930-х годов он оказался вовлечён в события Советско-финской войны. Этот ранний военный опыт стал его первым столкновением с фронтовой реальностью и потребовал предельной собранности и дисциплины. Он вспоминал этот период как момент, когда инженерное мышление впервые оказалось связано с прямой ответственностью за жизни других людей.

С началом Великой Отечественной войны в 1941 году Марк Борисович добровольно ушёл на фронт. Несмотря на то что студентов строительных и архитектурных вузов обычно не призывали, он принял это решение сам. С учётом инженерной подготовки его направили в сапёрные подразделения, где точность и осторожность имели решающее значение.

Одним из первых заданий стало участие в строительстве переправы через реку Аракс. Этот мост обеспечил ввод частей Красной армии в Иран в августе 1941 года. Операция имела стратегическое значение. Советское руководство опасалось, что Германия может попытаться выйти к нефтяным месторождениям Баку через территорию Ирана. Переправа должна была выдерживать танки, артиллерию и автотранспорт и была построена в сложных горных условиях в сжатые сроки.

После переброски подразделения на Украину характер службы сапёров постоянно менялся. В период отступления они минировали дороги и взрывали мосты, задерживая продвижение противника. Часто именно сапёры оставались последними перед наступающими частями. С началом наступательных операций задачи стали обратными: дороги и населённые пункты требовалось разминировать, переправы срочно восстанавливать. Сапёры оказывались первыми под огнём с обеих сторон.

Во время одной из операций немецкая прыгающая мина взорвалась в непосредственной близости. Марк Борисович получил тяжёлую контузию и был эвакуирован в госпиталь. Он позже писал, что именно в эти моменты особенно остро ощущается цена каждой ошибки, потому что за сапёром всегда идут другие.

В 1943 году он участвовал в боях на Курской дуге. Курская битва считается одним из ключевых сражений Второй мировой войны и крупнейшим танковым сражением в истории. Победа в этом районе стала стратегическим переломом войны на Восточном фронте и окончательно передала инициативу Красной армии. После Курска началось последовательное освобождение оккупированных территорий.

В дальнейшем Марк Борисович принимал участие в освобождении Украины и Польши. Отдельной страницей его фронтовой биографии стало участие в работе комиссии по расследованию нацистских преступлений. В городе Славута Каменец-Подольской области он присутствовал при вскрытии массового захоронения мирных жителей. Этот эпизод он позже называл одним из самых тяжёлых переживаний всей войны.

Во время боёв в Польше сапёрная рота под командованием Марка Борисовича участвовала в освобождении Ченстоховы. По просьбе польской стороны ему было поручено разминирование Ясногорского монастыря, где находилась икона Матки Божией Ченстоховской, почитаемая как национальная святыня Польши. В ходе тщательного осмотра под алтарём были обнаружены скрытые авиабомбы, рассчитанные на уничтожение монастыря при отступлении. Взрыватели были обезврежены, и святыню удалось сохранить.

К концу войны Марк Борисович Шнеерсон служил в звании гвардии майора и занимал должность начальника инженерной службы дивизии. Он участвовал в боях на Зееловских высотах и в Берлине. Его фронтовой путь завершился в мае 1945 года.

Этот опыт определил его дальнейшую жизнь. После демобилизации он вернулся к профессии архитектора с особым ощущением ответственности за прочность, надёжность и долговечность всего, что создаётся для людей. В его понимании архитектура стала продолжением того же принципа, который сформировался на войне: сначала безопасность и служение, всё остальное вторично.

Весной 1945 года Марк Борисович вернулся в Днепропетровск. В воспоминаниях он писал, что выходил из вагона и в растерянности оглядывался. Вокзала не было. Перед ним стояли развалины, фасады домов с чёрными подпалинами, груды кирпичей и пустые глазницы окон. В таком виде предстал перед ним родной город.

В первые послевоенные годы строительство велось в условиях острой нехватки материалов и времени. Нужно было быстро восстанавливать школы, общежития, поликлиники и заводские корпуса. Архитектура того времени не могла быть парадной. Она должна была быть надёжной и понятной.

После демобилизации Марк Борисович вернулся к профессии и начал работать в проектных организациях Днепропетровска. Он участвовал в восстановлении города и вскоре оказался среди специалистов, которым доверяли сложные и ответственные объекты. Его фронтовой опыт помогал работать в условиях ограниченных ресурсов и жёстких сроков.

Именно в этот период он особенно остро чувствовал ответственность архитектора за человеческую жизнь. Он писал, что архитектура после войны стала делом совести. Нужно было строить так, чтобы здания служили долго и не подводили людей.

Эти послевоенные годы стали для него временем становления как городского архитектора. Здесь сформировались его профессиональные принципы, которые он пронёс через всю дальнейшую работу.

После возвращения к мирной жизни Марк Борисович Шнеерсон начал работать в проектных организациях Днепропетровска. В послевоенные годы город активно восстанавливался, и архитектура решала прежде всего практические задачи. Требовалось проектировать жильё, общественные здания, учебные и производственные корпуса в условиях дефицита материалов и жёстких сроков.

В книге отмечается, что он участвовал как в отдельных проектах, так и в комплексной застройке городских кварталов. Его работа включала разработку планировок, фасадных решений и привязку зданий к существующей застройке. Особое внимание он уделял функциональности, освещённости помещений и удобству эксплуатации.

Со временем Марку Борисовичу стали поручать более сложные и ответственные объекты. Он занимал руководящие должности в архитектурных и проектных коллективах, входил в состав профессиональных комиссий, участвовал в обсуждении градостроительных решений. В книге подчёркивается, что его мнение часто учитывалось при принятии принципиальных решений.

Он критически относился к формальному подходу в архитектуре и не принимал шаблонных решений. Его не устраивала декоративность ради внешнего эффекта. Он считал, что здание должно быть логичным, прочным и честным по отношению к человеку и городу. Это нередко приводило к спорам, но он умел аргументированно отстаивать свою позицию.

Архитектурная деятельность Марка Борисовича продолжалась несколько десятилетий. Многие здания, созданные при его участии, стали частью повседневной городской среды и продолжили выполнять своё назначение без утраты функциональности. Для него архитектура всегда оставалась ответственным трудом, а не способом самовыражения.

Преподавательская работа стала важной частью жизни Марка Борисовича Шнеерсона. Он много лет преподавал архитектурные дисциплины, совмещая работу в проектных организациях с обучением студентов. Для него это было не дополнением к профессии, а её естественным продолжением.

В книге отмечается, что он относился к преподаванию с большой ответственностью. Он требовал точности в чертежах, умения обосновывать решения и внимательного отношения к задаче. Формальный подход и поверхностные ответы его не устраивали. Студент должен был понимать, зачем он принимает то или иное архитектурное решение.

Марк Борисович не навязывал собственного стиля и не стремился к внешнему авторитету. Он предпочитал спокойный разговор и последовательную работу над ошибками. Его замечания были краткими, но точными, и часто заставляли пересматривать проект целиком.

Многие ученики вспоминали, что он учил не только профессии, но и отношению к ней. Архитектура, по его мнению, начиналась с уважения к человеку и ответственности за результат. Этот подход он последовательно передавал тем, с кем работал.

За годы преподавания через его мастерскую и занятия прошли десятки студентов. Для многих из них он остался не просто преподавателем, а наставником, чьи принципы продолжали влиять на работу уже в профессиональной среде.

За профессиональной биографией Марка Борисовича Шнеерсона всегда стоял человек с очень определённым характером. Сдержанный, немногословный, он не любил привлекать к себе внимание и избегал громких оценок. Для него было важнее содержание дела, чем разговоры о нём.

В воспоминаниях близких и коллег он предстаёт человеком внутренней дисциплины. Он ценил порядок, точность и аккуратность, как в работе, так и в повседневной жизни. Привычки, сформированные на войне и в профессии, остались с ним навсегда. Он не терпел небрежности и формального отношения, но никогда не давил и не повышал голос.

В семье он был спокойным и надёжным. Он умел слушать и редко говорил лишнее. Его отношение к близким выражалось не в словах, а в поступках и постоянном внимании. Работа занимала важное место в его жизни, но никогда не становилась самоцелью или поводом для отчуждения.

Даже вне профессии он оставался архитектором по складу мышления. Он внимательно относился к пространству вокруг себя, к деталям, к тому, как устроена повседневная жизнь. Всё должно было быть продумано и иметь смысл. Суета и показное его утомляли.

Люди, которые знали его близко, вспоминали прежде всего не должности и награды, а спокойную уверенность, честность и чувство ответственности. Именно этот человеческий масштаб стал основой всего, что он делал в профессии и в жизни.

Эта история не заканчивается вместе с последней страницей. Память о человеке живёт не только в документах, проектах и фотографиях, но и в том, как его работа и отношение к жизни продолжают откликаться в других.

Здания, созданные при участии Марка Борисовича Шнеерсона, остаются частью города и продолжают выполнять своё назначение. Его ученики работают в профессии, передавая дальше принципы, которые он считал важными. В семье сохраняются воспоминания, в которых он остаётся не архитектором и преподавателем, а просто близким человеком.

Этот сайт создан как попытка сохранить и передать эту память. Не в форме подведения итогов, а как продолжение разговора. Для тех, кто знал его лично, и для тех, кто только сейчас открывает эту историю.

Продолжение возможно, пока есть внимание, интерес и уважение к пройденному пути. Именно поэтому эта история остаётся открытой.

От учеников:

«Он относился к студентам серьёзно. Не снисходительно и не формально. Если видел интерес, мог задержаться после занятий и объяснять столько, сколько нужно».

Публикации о жизни и деятельности